ФСБ может засекретить все

02.09.2020 Vtimes.io

Генеральная прокуратура России 20 августа опубликовала проект приказа, по которому сотрудникам надзорного ведомства запрещается публикация в интернете личных высказываний, суждений и оценок органов власти и их руководства. 25 августа синод Русской православной церкви установил канонические наказания для монахов и священников, которые будут разглашать конфиденциальные сведения об РПЦ.
Что за странное поветрие - все засекретить и всем заткнуть рот?
А ничего странного. Просто 31 июля президент подписал закон «О внесении изменений в статью 7 федерального закона «О федеральной службе безопасности» (№ 279-ФЗ). Этим прекрасным документом вводится новый вид охраняемой законом информации, разглашение и распространение которой может создать угрозу собственной безопасности органов Федеральной службы безопасности и (или) нанести ущерб их репутации. Называется эта информация «профессиональной тайной органов ФСБ». Соответственно, все остальные быстро решили последовать примеру ФСБ со всеми вытекающими последствиями.
Хотя Конституция России (часть 4 статьи 29) однозначно устанавливает пределы и формы засекречивания чего-либо. В ней сказано: «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом». То есть любая информация за исключением государственной тайны может быть обнаружена, передана и распространена без каких-либо ограничений. Но часто ли за последнее десятилетие конституция останавливала депутатов в их творчестве? Увы… Одному из авторов нового законодательного шедевра, кандидату юридических наук, специалисту в области конституционного права и местного самоуправления, сыну председателя Челябинского областного суда, возглавлявшего высшую региональную судебную инстанцию четверть века (с 1988 по 2013 год), Дмитрию Вяткину - все нипочем. Он совершенно искренне не видит в законе ничего неконституционного. Равно как не усматривает он в своем детище размытости формулировок при определении границ новых секретных данных и неопределенности круга лиц, которым эти данные разглашать запрещено.
«Иногда чувствительными для службы с точки зрения обеспечения интересов безопасности спецслужбы могут быть действия, которые не попадают под действие этого закона и не находятся под грифом», — объясняет Вяткин. Понять чувствительность и тревогу ФСБ в отношении своей репутации, конечно, можно. Не очень хорошо у них с этой самой репутацией, но, на мой взгляд, это никому не дает права совершенно необоснованно вводить новый вид секретных данных, за разглашение которых предусматривается ответственность. Непонятно также, в каких случаях и при каких обстоятельствах человек становится носителем этой тайны, как это фиксируется. Уведомляется ли он о том, что за разглашение сведений будет наступать ответственность. То есть никто не может понимать пределов законного поведения, что недопустимо.
На самом деле закон сформулирован так, что под новой секретной информацией и ее «разглашателями» можно будет понимать всех и все, что станет угодным директору ФСБ, в любой сиюминутной ситуации. Ведь именно ему предоставляется право устанавливать перечень секретных сведений.
«Не заметил» юрист Вяткин и введения запрещенной Конституцией цензуры. А как иначе можно трактовать такой пассаж закона: «Подготовленные для опубликования (размещения, распространения) информационные материалы, касающиеся деятельности органов Федеральной службы безопасности (за исключением информационных сообщений, пресс-релизов, иных сообщений и материалов, подготовленных для информирования средств массовой информации и общественности и отражающих официальную позицию), подлежат экспертной оценке в органах Федеральной службы безопасности, которые должны установить в данных материалах наличие (отсутствие) информации о деятельности органов федеральной службы безопасности, составляющей профессиональную тайну, и представить указанным лицам соответствующие заключения». И далее: «Опубликование (размещение, распространение) информационных материалов, касающихся деятельности органов федеральной службы безопасности, без соответствующего заключения органа федеральной службы безопасности не допускается». То есть любая информация о деятельности ФСБ без цензурирования этой информации самой службой запрещена? То есть что нам нужно - сами о себе напишем, а все остальное проверим и запретим.
По мнению бывшего замдиректора спецслужбы, главы московского управления, генерала Евгения Савостьянова, закон написан так, что запрещает вообще любые публикации о ФСБ без согласования. А ведь здесь речь уже идет не только о бывших сотрудниках. Здесь идет речь обо всех. «Весь текст закона обращен как бы к сотрудникам ФСБ, и вдруг, под эту сурдинку, протаскивается предложение, которое любому следователю позволит любого человека, корреспондента или общественного деятеля привлечь к ответственности», - считает Савостьянов.
Журналисты постарше хорошо помнят такую специфическую советскую организацию как Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит), без визы которой много чего нельзя было публиковать. Выходит, все возвращается на круги своя?
Бывший председатель Совета по правам человека при президенте профессор Михаил Федотов увидел в законе еще один опасный пробел. Известно, что к сведениям, порочащим репутацию, Верховный суд относит прежде всего сведения о нарушении закона. Сегодня такие сведения запрещено засекречивать - об этом четко сказано в законе «О гостайне». Но поскольку новый закон определяет, что профессиональная тайна не включает в себя гостайну, получается, что сведения о нарушении законности внутри ФСБ или сотрудниками ФСБ могут быть скрыты профессиональной тайной.
Поясню на примере. Совсем недавно всех потрясло то, что происходило в Омске с Алексеем Навальным, дай Бог ему здоровья. А вот что там делали странные люди в черных костюмах, явно не из «Красного креста», заполнившие всю больницу, мы можем так никогда и не узнать - профессиональная тайна.
Новые поправки безусловно усложнят работу журналистов, особенно тех, кто занимается журналистскими расследованиями. По закону «О печати», к которому апеллирует глава думского комитета по СМИ Александр Хинштейн, журналисты имеют право не раскрывать источники информации, кроме как по решению суда. На мой взгляд авторы законопроекта как раз и рассчитывают, что после определения степени ответственности, которая может оказаться весьма существенной никто из сотрудников не захочет больше сливать никакую информацию журналистам. Ведь теперь можно будет признать профессиональной тайной практически любую информацию, равно как и обратиться в суд для раскрытия источника будет значительно проще. Осталось только создать прецедент.
Восьмая ландмарка (основополагающий принцип) «Основ масонского закона», сформулированная масонским идеологом Альбертом Маккеем в 1858 году гласит: «Секретность является неотъемлемой частью ордена, …она присуща ему с момента рождения и охраняется его древними заповедями». Стремление секретных служб стать этаким тайным обществом отдает Средневековьем. Похоже уподобиться масонам у нас сегодня хотят не только в ФСБ, но и в Генеральной прокуратуре, и даже в РПЦ. Им, видимо, тоже есть что скрывать.
Сегодня сами масоны говорят, что они давно перестали быть тайным обществом и стали всего лишь обществом со старыми тайнами. И даже восьмая ландмарка Маккея была изменена, хоть и утверждалось, что принципы общества неизменны.


https://vtimes.io/news/fsb-mozhet-zasekretit-vse